свобода - самоуправление!
Учредитель и издатель ДП "НАБАТ"
Серия и № регистрационного свидетельства
КВ № 3404 от 13.06.2000г.
подписной индекс: 21585
всеукраинская   либертарная  газета (сетевая версия)
 

 
на главную
от редактора
 
САУ в действии
Документы САУ
Вступай в САУ
 
Публикации 
№ 15 сентябрь 2009 г 
№ 13, март 2005 г. 
№12, март 2004 г. 
№11, декабрь 2003 г. 
№10, октябрь 2003 г. 
№9, август 2003 г. 
№8, январь 2003 г. 
№7, сентябрь 2002 г. 
№6, август 2002 г. 
№5, июнь 2002 г. 
№4, май 2002 г. 
№3, декабрь 2001 г. 
№2, март 2001 г. 
№1, сентябрь 2000 г. 
 
форум
контакты
 
сайт В. Черного
 


Вернуться к содержанию

ЧТО ТАКОЕ АНАРХИЗМ

Людям, привыкшим к государству, трудно понять, насколько оскорбительно для свободного, гордого индивидуума обращаться по самым мелким вопросам за разрешением бюрократа или даже сверяться с пыльными кодексами законов, составленных этими бюрократами. Насколько для него оскорбительно жить в постоянной зависимости от мнения большинства или, тем более, просто самой крикливой фракции в парламенте. Насколько ему противно следовать за толпой, в которой утрачивается его индивидуальность. Демократия подрывает мораль и ответственность. Социализм их уничтожает. Поэтому мы – анархисты. Но назваться так без объяснений, после стольких ошибок наших предшественников и лжи наших врагов, - значит обмануть общество. Что и делают левые «анархисты».

ЛЕВЫЙ ТУПИК
Левый, анархо-коммунистический (синдикалистский) проект в анархизме является настолько старым, был и продолжает быть настолько популярным среди радикальной, неопытной молодежи, что часто его принимают за единственно возможный анархизм. Причем, даже теоретики анархо-индивидуализма XIX – XX вв. (Б. Таккер, А. Боровой), увлекаясь социалистической модой, делали реверансы в сторону левой практики и пытались совместить несовместимое: личную свободу и коллективизм. К сожалению, большевистская диктатура прервала этот опыт и его тупиковость для большинства анархистов осталась под вопросом.

Но сами идеологи анархо-коммунизма, чувствуя явную нереализуемость своих целей, одели маску романтиков. Теперь они утверждают, что их идеология рассчитана на сознательных людей, каковыми человечество станет в будущем. Имея опыт коммунистического прошлого, можно предположить, что это будет за сознательность: люди не будут требовать от правительства изобретать обвинения в измене, а будут сами отправляться в концентрационные лагеря для строительства бессмысленных каналов и поворота рек. Или сами будут поручать бюрократам определять их нищенскую зарплату за работу на общественных фабриках. Можно, конечно, себе представить счастливых особей, радостно трудящихся для общественного блага; однако, пожалуй, пропаганды для этого будет недостаточно – придется прибегнуть к гипнозу.

Сегодня проблема заключается в том, что каждый не может получить от общества то, чего он хочет. У него есть три варианта: в коммунистическом мире соглашаться на то, что ему назначат вышестоящие бюрократы (но это противоречит природе человека), лоббировать бюрократов в своих интересов (как он вскоре обнаружит, эту лучше, чем работать), или работать на себя, а не на общество (так он все равно не будет получать, сколько хочет, но, по меньшей мере, никто не будет отбирать у него его продукт). Как легко видеть отсюда, к коммунизму оказываются склонны те люди, которые рассчитывают получать больше при государственном распределении, чем, если будут распоряжаться собственным продуктом труда. То есть те, чья квалификация или желание трудиться – ниже среднего.

Вероятно, большинство коммунистов не задумывается над этими проблемами их общества, подобно тому, как большинство христиан не задумывается о реальном состоянии дел в рае или аде. Они сосредоточивают свое внимание на промежуточном этапе, как делить производимый продукт сейчас. Но без четкого определения цели любые средства становятся произволом. Эти средства заведомо не ведут к идеальной цели, и коммунистическая идеология превращается в намеренный обман. Рядовые последователи еще могут заблуждаться на этот счет, но те, кто постоянно участвует в дискуссиях, не может не видеть пропасть между декларируемыми намерениями и реалиями. Поэтому лидеры левых «анархистов» или полные идиоты, не в состоянии анализировать, или гнусные адепты произвола под маской установления справедливости.

ПРАВЫЙ ПОДХОД
Может существовать только одна форма анархизма. По определению, она предполагает полное безвластие. А именно, отсутствие власти, принуждающей человека делать что-либо. Единственно допустимая власть в анархизме – та, которая обеспечивает отсутствие принуждения. То есть уголовно-карательная, наказывающая за убийство, насилие, грабеж, попытку лишения свободы, в общем – за преступления против свободы жить и владеть. Но, даже эта власть не является абсолютной. Мы предполагаем, что все люди захотят ее добровольно. Однако могут найтись и такие, которые откажутся и от нее. Они вполне могут жить в замкнутых общинах без каких-либо правил, однако им придется подчиняться общим правилам недопустимости насилия, когда они выходят за пределы своей общины.

Аналогично, многие общины, особенно мегаполисы, наверняка сочтут полезными простые правила дорожного движения; некоторые же, особенно сельские, не будут принимать эти правила у себя, но их члены вынуждены будут правила соблюдать, приезжая в мегаполисы. Правила, законы, нормы при анархизме могут быть любыми. Важно, чтобы они принимались существенным консенсусом, а не оторванной от людей политической властью. Весьма вероятно, что основные законы, отвечающие здравому смыслу (правила дорожного движения, нормы загрязнения, требования соблюдения тишины в ночное время и т.п.) будут одинаковы для всех анархистских территорий. Отомрут лишь те законы (их подавляющее большинство), по которым люди не могут достичь согласия.

Любые дополнительные ограничения (не приемлемые добровольно для всего общества) требуют наличия власти. Так и любые квалифицирующие условия, вроде анархо-коммунизма, означают введение ограничений (для принуждения несогласных) и, таким образом, не являются чистым анархизмом – строем без власти и ограничений. Однако анархизм не лишает индивидов права объединяться в коммунистические общины и жить так, как им придет в голову: строить общественные заводы, устанавливать зарплаты, распределять дефицит и т.п. Главное, чтобы они не пытались заставлять других жить по их правилам. Поэтому ярлык «анархо-капитализм», который левые навешивают на нас, неточен. Если уж как-то квалифицировать, то правильнее анархо-индивидуализм. Что тождественно просто анархизму.

АНАРХИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ
Несмотря на все, многократно обыгранные идиллии анархических коммун, нам кажется более вероятным, что массовый исход из общества ожидает (если пользоваться старой классификацией) не левых, а правых анархистов. Государство стало чересчур обременительным, чтобы разумное меньшинство, производящее подавляющую долю валового продукта общества, готово было дальше терпеть его. Что может сделать это меньшинство на фоне люмпенизированного большинства, боящегося ответственности и рассчитывающего на постоянную помощь государства? Оно может уйти из общества.

Это тем более реально, что на сегодня основной источник добавленной стоимости находится в нематериальных продуктах, идеях. Интеллектуальным трудом не обязательно заниматься в мегаполисе. Наиболее разумные, производительные члены общества могут выйти из него, и жить в политически изолированных поселениях, которые и станут зародышами анархистского социума. Продуктивное меньшинство уйдет из общества по двум основным причинам: для разумных людей невыносим диктат тупости, изложенный в виде законов; предприимчивые люди не хотят отдавать львиную долю своего заработка, отбираемую у них в виде налогов. Так на закате феодального строя ремесленники и торговцы переселялись в свободные города, уходя от прежней власти.

Политическая изоляция наших поселенцев не предполагает экономической: общества, живущие под властью государства, все равно будут нуждаться в продукте труда тех, кто ушел от регулирования. Но, будучи лишенными того продукта, создаваемого немногими, который они привыкли распределять в свою пользу, бюрократы и люмпены не смогут долго поддерживать государственный строй. Этот строй зиждется на ограблении продуктивного меньшинства большинством. Когда это ограбление станет невозможным, государство утратит цель своего существования. Ведь единственное, что до сих пор было общим интересом неэффективного большинства, что удерживало этих людей в группах, контролируемых государством и зависящих от него – это древняя надежда на добычу. Уже не от внешнего врага, а от богатых соседей; полученную не в бою, а через налогообложение; распределяемую не на площади, где лежат трофеи, а в кабинетах бюрократов.

Как и при каждой предыдущей смене строя, новое положение вещей должно будет набрать критическую массу. Когда, с одной стороны, свободных поселений станет достаточно много, а, с другой стороны, прежнюю власть уже невозможно будет поддерживать экономически из-за утечки продуктивных ресурсов (людей), тогда произойдет очередной социальный катаклизм. Государство попытается разогнать анархистские поселения. В этом случае насилие для защиты своей свободы остается правом анархиста, как и любого человека. Но тогда и симпатии общества будут на стороне анархистов, как они были на стороне Парижской Коммуны: люди будут сочувствовать тем кто, пытаясь жить без насилия, пострадал от насилия государства. И такую борьбу анархистов – против солдат и полицейских, а не рядовых граждан - общество поддержит.

Вадим ЧЕРНЫЙ



Вернуться к содержанию


 
 "Набат" 2000-2002. Designed: © Digital-Mix