свобода - самоуправление!
Учредитель и издатель ДП "НАБАТ"
Серия и № регистрационного свидетельства
КВ № 3404 от 13.06.2000г.
подписной индекс: 21585
всеукраинская   либертарная  газета (сетевая версия)
 

 
на главную
от редактора
 
САУ в действии
Документы САУ
Вступай в САУ
 
Публикации 
№ 15 сентябрь 2009 г 
№ 13, март 2005 г. 
№12, март 2004 г. 
№11, декабрь 2003 г. 
№10, октябрь 2003 г. 
№9, август 2003 г. 
№8, январь 2003 г. 
№7, сентябрь 2002 г. 
№6, август 2002 г. 
№5, июнь 2002 г. 
№4, май 2002 г. 
№3, декабрь 2001 г. 
№2, март 2001 г. 
№1, сентябрь 2000 г. 
 
форум
контакты
 
сайт В. Черного
 


Вернуться к содержанию

СВОБОДА СЛИВА

«МЫ, свободные журналисты, заявляем,
что не видим в своей деятельности цели выше,
чем работа в интересах открытого общества и демократии»

из Декларации принципов свободных журналистов Украины. Львов. 07.04.2000г.


Начавшаяся во Львове апрельская 2000г. акция журналистской солидарности «Хвиля Свободи», настаивала на неотъемлемых правах журналистов, выступала против давления силовых ведомств на СМИ. И было ясно, что каких-либо кардинальных изминений в отношении свободы слова она не добьётся. Но исчезновение редактора “Української правди”
Г. Гонгадзе, разоблачения в парламенте и, как результат – непрекращающаяся акция «Украина без Кучмы» показали, насколько взрывоопасным может быть вопрос свободы слова. Свободы, которой у нас никогда не было…

На пороге информационной цивилизации, человечеству всё больше приходится осознавать евангельское «Вначале было Слово». Роль информационных систем и сетей выросла настолько, что порой становится определяющей в принятии решений целыми народами. В узком промежутке времени между работой и сном, информационные системы практически монопольно формируют лояльность или протест населения. Слово правит миром, изменяет людей и свергает режимы. Но, если западные демократии выработали информационный иммунитет параллельно со становлением технологий изменения массового сознания, то постсоветское пространство не имело своего противоядия. Больше того, усложнение и многообразие средств информационного воздействия привели к тому, что даже самые «разжеванные» схемы их работы остаются, непонятны обывателю. С другой стороны, большинство этих технологий просто невозможно «объяснить на пальцах», что, в определённом смысле, является залогом их успеха. Успеха, реальные цели и результаты которого не понимают не только обыватели, но и сами проводники информационной агрессии. В противном случае, какой свободы слова могла требовать та же “Хвиля Свободи”?

МАВР СДЕЛАЛ СВОЁ ДЕЛО
Как известно, в Советском Союзе СМИ были рупором культа, хранителями священного огня «светлого коммунистического будущего», носителями мифологии «соцреализма» и «общества всеобщего равенства». С экранов TV и газетных страниц к обывателю взывали идолы и герои режима, - от Павки Корчагина до какого-нибудь «ударного дояра СССР». И, если конечной целью паблик рилейшнз (PR) является полное отсутствие негативных высказываний в адрес заказчика PR, то советские СМИ полностью справлялись с этой задачей, вызывая исключительно положительные эмоции в отношении его, читателя, родной народной власти. Но именно отсутствие критического взгляда на проблемы социума сыграли с народами СССР злую шутку. Как отмечает ведущий PR-щик Украины Г. Почепцов, «советская система распалась, в том числе и от того, что аудитория не была готова к восприятию негативной информации». Слово по-прежнему оставалось священным, ему верили и за ним шли. И в результате под каток антисоветской чернухи, круглосуточно лившейся из дорвавшихся до «свободы» СМИ, попало все: от лагерей и номенклатурных кланов до планирования и народного контроля.
А была ли в перестройку хоть минимальная свобода слова в её главном смысле плюрализма мнений и высказываний, всенародного обсуждения прошлого и предстоящего пути? Я не питаю ностальгии по «совку». Но именно безальтернативная информационная агрессия в СМИ эпохи перестройки в итоге привела Украину к современной национальной катастрофе. Но что произошло с перестроечными СМИ? Почему наша долгожданная «свобода слова» вылилась в монолог мщения и пропаганду очередного утопического мифа о человеколюбии «цивилизованного капитала»? Почему Украина, вырвавшись из одного дерьма, проскочила разумную середину и с головой ушла в другое?
Всё было до обидного просто. Тонны газетных страниц и децибелы митинговых речей о гласности и демократии перевесило одно ёмкое слово «приватизация». В период перестроечной демократизации и последующего обретения Независимости вопрос стоял не о власти патриотов и уж конечно же не о народовластии, а о власти мутировавшей номенклатуры в конкретный промежуток времени – период распродажи госсобственности. Кто продаёт, - тот и имеет. На 1/6 суши произошел крупнейший в истории человечества передел собственности. В сравнении с ним большевистская национализация отсталой, истощённой войной империи выглядит мелкой «напёрсточной» аферой. И СМИ стали не только высокооплачиваемыми гримёрами этого грабительского разгосударствления, они сами активно в нём участвовали.
Сперва СМИ четко выполняли указания горбачевского режима реформаторов и, возможно, сами верили в объективную демократизацию. Но уже к середине перестройки лишь откровенно глупый редактор мог не заметить тенденциозности подачи, как социалистического прошлого, так и капиталистического будущего. Тем не менее, такая «свобода слова» была материально выгодна одемократившимся редакторам. Во-первых, властный заказ на разоблачение «совка» и идеализацию капитализма принёс невиданные тиражи и популярность СМИ. А гальванизированные национал-буржуазные веяния вытянули из культурного кювета украинские издания типа «Літературна Україна», “Вітчизна”, “Прапор” или раскачали местечковые типа “Поступ” и “Віче”. Во-вторых, издания переходили на хозрасчёт, а TV позволили рекламу, что стало приносить их руководителям несоизмеримые с прошлой зарплатой прибыли. Наконец, позднеперестроечный процесс отмывания денег партии (капитализации ресурсов, находившихся под контролем реформаторской номенклатуры) шел, кроме всего прочего, и посредством вложения общенародных средств в послушные СМИ, создание новых изданий и медиа-холдингов. Другими словами, носители “свободы слова” были в гуще преступной приватизации и являлись людьми крайне заинтересованными в однобоком освещении ситуации в стране и капитализации социума любой ценой.
Именно СМИ вели тотальный огонь по “точкам уязвимости” массового сознания, показывая пустые прилавки и очереди за водкой, как единственную определяющую реальность СССР. Информационная война с целью изменения массового сознания противопоставляла советскому товарному голоду иллюзию всеобщего западного изобилия, подтверждение которой обыватель находил в голливудских кинолубках. причём, новый образ народного счастья эксплуатировал старые советские стереотипы. Отсюда и “железная” логика гомо перестроикуса: есть два мира, - социализм и капитализм; социализм не привёл к светлому будущему, - к нему ведёт капитализм. И все народные чаяния стали проецироваться на него. причём, делали это не столько бедные фантацией обыватели, сколько те же славоречивые СМИ.
О том, насколько тенденциозна была “свобода слова” в Украине говорит один красноречивый факт. Нормальные люди конца ХХ века, практически полностью изжившие национальные предрассудки в своём, одном из самых многонациональных в Европе социумов, вдруг становятся одержимы мифом национального возрождения со всей сопутствующей нетерпимостью и ксенофобией. Без целенаправленного многолетнего “промывания мозгов” силами “демократических” СМИ так оболванить народ было практически невозможно. Журналисты так думали? Им так заказали! Именно национальная идея в Украине стала главным предлогом для национально-номенклатурного распаивания госсобственности. А временная поддержка населения была получена лишь потому, что идея национального возрождения, по сути, была лишь поверхностной модификацией мифа пролетарского возрождения «кто был никем, тот станет всем», что «хозяин на своей земле» - это смягченный поведенческий синоним пролетарской диктатуры. И, если вспомнить ренессанс революционной романтики начала перестройки, то в Украине она, при активном участии СМИ, была трансформирована в романтику национальную с главной перестроечной целью – добиться новой легитимности для старой иерархии власти.

МАВР ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ
У нас был редчайший шанс вылепить режиму человеческое лицо. Был бы это капитализм или социализм, - вопрос даже не терминологии, а демагогии. Главное – что у него было бы лицо, а не обычная задница. И, если большинство исследователей оценивают перестройку именно как информационную войну, то и ключи от нормального будущего хранились именно в информационном поле, то есть в СМИ! Если бы действительно намечался серьёзный переход к новому обществу, свобода слова должна была быть изначально построена по принципу симметричности. За любым сообщением должно было следовать контр-сообщение, а проблемы социума рассматриваться с максимального количества точек зрения. Как отмечал видный исследователь психологии масс Г. Блуммер, «Если некоторые из противоборствующих взглядов находятся под запретом… или подвергаются какой-либо дискриминации в возможности свободно обсуждаться и обосновываться, то соответственно наблюдается вмешательство, препятствующее эффективной общественной дискуссии». Лишь на основании объективной информации могло сформироваться здоровое общественное мнение, а, через него, хоть какое-то лицо новой власти. Но кому это было нужно?!
Информационный тоталитаризм «совка» никуда не делся, в период перестройки и Независимости он лишь поменял знак потенциала. Именно СМИ, с подачи политиков, заставили народ блуждать в потёмках мифотворчества, не выходя на осмысление и исправление реальности. Именно СМИ, выполняя прямой или косвенный заказ капитализирующейся власти, украли у народа Украины шанс плавной трансформации социума, явной дезинформацией и тенденциозностью сообщений заставили нас стать молчаливыми растерянными соглашателями очередного большевистского «до основанья, а затем…». Но, как утверждает история, «затем» ничего хорошего не бывает. Затем чиновники от СМИ, как часть номенклатуры, занялись универсальной для всего постсоветского пространства, номенклатурной приватизацией. Затем, с обнищанием народа и переполнением информационного рынка, СМИ начали разоряться, и «пошли с молотка». Затем многие перестроечные и «ранненезависимые» СМИ перестали существовать, а остальные были скуплены более удачливыми участниками приватизации, сросшимися с властью и криминалом.
А уж затем, (то есть теперь) кончилась даже иллюзия свободы слова. В период передела собственности и изменения экономических отношений в Украине СМИ выступали в роли мифологов и адвокатов преступного разгосударствления. За подобное спецобслуживание им позволяли мелкие шалости вроде самовольных разоблачений и заносчивого самопровозглашения «четвёртой властью». Но, по мере завершения передела прислугу стали сокращать, проявлять нетерпимость к её безосновательным претензиям на контроль над властью, которая подобную «свободу слова» и породила. Ужесточился судебный, налоговый, криминальный контроль, а вернее произвол власти в отношение масс-медиа. Журналистов охватил настоящий ренессанс советской самоцензуры. Мол, наигрались в свободу, теперь бы покоя! При дальнейшем развитии этой ситуации общество снова вернётся к советской двойственности, где пресса – это для идейных высказываний, а кухни – для реальных.
За свою извращённую «свободу слова», замешанную на собственной корыстной приватизации, СМИ платили полной люмпенизацией народа, не понимая, что без реакции осознанного населения их последующие расследования можно спускать в сортир. Отсюда вывод, что «четвёртая власть» была столь же недалёка и безграмотна в вопросах демократии, как и население. И то, что «кассетный скандал» на время приостановил давление на прессу, не может служить показателем реальной демократизации информационного пространства. Выдохнется скандал и возобновятся репрессии. А полупридушенный кризисом народ будет по-прежнему равнодушен к закрытию газет и каналов. И именно это равнодушие – есть прямой результат отечественной «свободы слова». Находясь вместе с народом в зоне массового мифологического поражения, журналисты в первые годы Независимости сплошь выдавали желаемое за действительное. Но, в отличие от народа, к ним стекалась более объективная информация о происходящем и её утаивание и ретуширование – главные преступления СМИ, за которые они сейчас и расплачиваются.
По иронии судьбы, первыми захлебнулись такой «свободой слова» в местах её инициации – на Западной Украине. Как говорится, «за что боролись, - на то и напоролись»…

Ксения ФОМЕНКО


Вернуться к содержанию


 
 "Набат" 2000-2002. Designed: © Digital-Mix