nabat

	свобода - самоуправление!
	Учредитель и издатель ДП "НАБАТ" Серия и № регистрационного свидетельства КВ № 3404 от 13.06.2000г. подписной индекс: 21585
	всеукраинская либертарная газета (сетевая версия)


	на главную
	от редактора

	САУ в действии
	Документы САУ
	Вступай в САУ

	Публикации
	№ 15 сентябрь 2009 г
	№ 13, март 2005 г.
	№12, март 2004 г.
	№11, декабрь 2003 г.
	№10, октябрь 2003 г.
	№9, август 2003 г.
	№8, январь 2003 г.
	№7, сентябрь 2002 г.
	№6, август 2002 г.
	№5, июнь 2002 г.
	№4, май 2002 г.
	№3, декабрь 2001 г.
	№2, март 2001 г.
	№1, сентябрь 2000 г.

	форум (архив закрыт)
	контакты

	сайт В. Черного (архив недоступен)

Вернуться к содержанию

ПРИНУЖДЕНИЕ К АНАРХИИ?

ТУМАНЫ УТОПИИ
Один из основателей австрийской школы экономики Л. фон Мизес как то упрекнул наше движение в том, что «Анархизм не понимает истинной природы человека. Он был бы реален только в мире ангелов и святых». Мы вынуждены признаться, что в его словах есть доля правды. Даже апостолы анархии в своих манифестах и программах зачастую уходили от конкретики организации будущего анархического общества путём высокопарного, поэтизированного, абсолютно не социологического описания. Нечёткими мазками рисовались механизмы разрешения споров, выходы из конфликтов, согласования принимаемых решений и достижения поставленных целей в условиях анархии.

Начиная от кропоткинского «Что такое анархия?», - «общественный строй, в котором нет никакой верховной государственной власти, а страна представляет собою вольные союзы вольных общин и вольных производственных групп или артелей, возникающие на основах взаимного договора» до «анархизм – философия пробудившегося человека» А. Борового и анархия – это «быть свободным от давления и принуждения, возможность жить так, как вам это нравится» А. Беркмана и т.д.

Отрицательной чертой подобных конструкций было и то, что в них зачастую наблюдалось настолько полное отрицание современной жизни, что становилось неясно, как творить столь высокие материи всеобщей свободы, морали и равенства из окружающего аморального материала. Как результат, анархисты настолько отдалили свой идеал от реальных общественных взаимоотношений, что не знают, с какого конца браться за переделку наличествующего социума. От этого и всплывают старые преступные идеи революционного насилия и террора «до основанья, а затем».

Для анархиствующих уголовников банды «Кровавая рука» 1909 г., бандитствующих элементов московской «Черной гвардии» 1918 г. или современных хулигански настроенных последователей неоанархизма такая трактовка очень удобна. Ею можно оправдать как любое «праведное» буйство, так и нежелание что-либо делать под предлогом отвращения к дисциплине и соподчинению, на которых держится любая деятельная организация. В итоге извращенное понимание целей движения, профанация механизмов анархии и гипертрофированная независимость, приводящая к бездеятельности, становятся препятствием для самих анархистов в построении их общества едва ли не большим, чем само государство.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ
Между тем, несмотря на полное отрицание любого принуждения или подчинения внутри организации большинством современных анархистов, сами они призывают к достаточно жестким насильственным действиям в социуме. Да и практика наиболее масштабных анархических экспериментов дает очень жесткую картину принуждения. В махновской контрразведке, наряду с военным, существовал и гражданский отдел, наделённый полицейско-карательными функциями. А с 1920 г. в махновщине даже существовал свой аналог ЧК – Комиссия антимахновских дел, боровшаяся с врагами «вольного строя».

И напротив, своей беспомощностью характерен другой пример гражданской войны, показывающий отношение анархистского (полуанархического) режима к неанархистским организациям. Во время Кронштадского мятежа 1921 г. в морской следственной тюрьме, комендантом которой был анархист Тузов, содержались наиболее опасные противники кронштадцев, - комиссары Балтфлота, парторги, большевистские агитаторы. В трагические дни обороны Кронштадта условия их содержания были настолько либеральными, что заключенные выпускали сатирическую стенгазету, высмеивающую лозунги и руководителей восстания. В итоге такой вседозволенности и лояльности анархистов в боевой период, арестованные коммунисты не только не деморализовались или осознали свои ошибки, но ещё более сплотились. И 17 марта, будучи освобождёнными штурмовой группой красных курсантов, заключенные комиссары стали для штурмующих превосходными проводниками в лабиринтах кронштадских улиц, чем немало способствовали подавлению восстания.

Можно возразить, что дело было в цейтноте гражданской войны, неразберихе военного времени. Однако, такое возражение больше к лицу анархистам-эволюционистам, выступающим против революционного пути к анархии. Между тем, отрицают принуждение, субординацию, а часто и саму организацию анархистов, как раз не они, а революционеры анархо-коммунисты. Но мы не будем брать революционный путь к анархии, который с нашей точки зрения является наиболее кровавым, репрессивным, а значит содержащим слишком больший процент принуждения и зарождающий новый аппарат надзора. Рассмотрим бархатный, бескровный вариант достижения «вольного строя».

ЛОГИКА ВЕЩЕЙ
Кропоткин в работе «Что такое анархия?» отмечал, что вольные общины будут разрешать «возможные споры между собою не путем насилия и оружия, а путем третейского суда». Что делать с решением такого суда? Общество принимает его к сведению и выносит порицание, а виновный остаётся безнаказанным? Нет. Опустим иллюзию тотальной высокоморальности, когда всякий осужденный с повинной головой пойдёт исправлять свои ошибки. Значит, встаёт вопрос о судебных исполнителях. Кто будет претворять решения третейского судьи в жизнь, если признанный виновным ответчик откажется это делать? Потерпевшая сторона (анархист, трудовой коллектив)? Это узаконенная расправа.

А если виновник не может возместить ущерб, его заставят работать на потерпевшего? Чем это не эксплуатация? А если судебное разбирательство касается халатности ответчика, приведшей к большим материальным потерям, которые он сразу не может выплатить, а должен отрабатывать? Кто будет в течение длительного времени следить за ним и принуждать выплачивать долг? Снова некая система исполнения наказаний? Пусть даже это не будет пятнистый спецназ ГУИН, а выборный общественный пенсионер-контролёр, докладывающий на общих собраниях ход погашения долга. Суть от этого не меняется. В такой должности уже находится потенция принуждения.

Другой пример. Анархизм неистово стремиться избавиться от такого атрибута государства, как границы. Однако, сомнительно, что все люди будущего выберут единственно анархический образ жизни и систему ценностей. А, значит, будет территория анархии, имеющая свои границы. Налицо квазигосударственный рецидив. И это ещё раз вынуждает задуматься об отношении анархистов с не принимающим анархии элементом социума. Как бы анархисты не стремились к свободному договору и консенсусу, как бы не воспитывали население, им не избежать учёта и столь отрицаемого ими демократического принципа большинства. Если большинство членов социума – анархисты, а любое меньшинство придерживается авторитарных взглядов, насколько допустимо их принуждение жить в анархии? Недопустимо. Так мы скатимся в революционный анархизм махновского образца.

Можно, конечно, предложить неанархистам уйти из анархического социума и строить свои организации на другой территории. Правда, это не стыкуется с последовательной анархизацией общества, когда с другими атрибутами государства исчезнут и его границы и вся Земля станет одним планетарным анархическим обществом и мы, опять же, возвращаемся к границам. Ну, а если неанархисты не хотят никуда уходить по причине, что это и их земля? Не скатываясь в авторитаризм, мы вынуждены признать, что анархическое общество и общество,
состоящее из анархистов – это разные социумы.

Анархическое общество (по Кропоткину) есть конгломерат любых организаций и союзов с любой внутренней структурой. Главное - чтобы все они строились добровольно, без принуждения. Но тогда выходит, что, в отличие от общества анархистов, в анархическом обществе своими отдельными организациями могут жить кто угодно. Коммунисты, фашисты, националисты, сатанисты. Если они придерживаются анархических правил в общении с другими организациями, другие организации не имеют права вмешиваться в их внутреннюю жизнь. А значит – не могут протестовать против их внутренних иерархий.

Но тогда возникает естественный вопрос, - как большинство анархических организаций данного социума смогут себя обезопасить от возможного распространения авторитарных настроений из данных фашистских (коммунистических, националистических и т.д.) организаций? По логике вещей мы должны вернуться к опыту махновщины, когда на территории Вольного района существуют разнообразные неанархические организации, опасные для существования анархического социума и когда для выявления их намерений содержался крупный полицейский аппарат, - гражданский отдел контрразведки. В махновщине осведомителем контрразведки был каждый 10 повстанец. Как это совместимо с анархией?

***

Мы устроили этот логический опыт не для того, чтобы вслед за Мизесом обличить анархию в несбыточности, а потому в бесперспективности. Мы верим в её перспективы. И не за тем, чтобы толкнуть наше движение в объятие нового революционного анархизма, который и допускает тотальное принуждение несогласных. Истина посредине. Мы хотим обратить внимание мыслящих анархистов на то, что реальный мир не может быть столь безоблачен, как это виделось нашим классикам. Осознание этого поможет сблизить берега удручающей этатической реальности и вожделенного анархического будущего и, наконец, побудит анархистов начать реальное приближение идеала, в процессе которого зачастую не действуют правила нашей конечной цели.

Александр ЖАКОТ

Вернуться к содержанию

"Набат" 2000-2002.