СБРОС БАЛЛАСТА

Начиная с 1881г., когда отмена крепостного права освободила крестьян не только от барщины, но и от земли, единственным оплотом, круговой обороной крестьянства была сельская община. И вплоть до Октябрьского переворота государственная бюрократия была внешней силой по отношению к общине, все её нападки на крестьянство лишь сильнее сплачивали его ряды. Иная ситуация возникла после 1917г. «Пролетарский» режим разрушил остатки общины путем имущественного расслоения села и создания «комитетов бедноты» (комбедов). Таким образом, стала формироваться прослойка руководства колхозов и сельских исполкомов – крестьянской бюрократии, надсмотрщиков государства, не участвующих в сельскохозяйственном производстве, или, по старому, мироедов, - существующих за счёт «мира» (общины). Сплотившись и окрепнув за годы Советской власти, эта бюрократия стала истинными хозяевами не только земли и всех производственных мощностей АПК, но и самих крестьян.
Обретение независимости Украиной, казалось, лишило красных мироедов монопольного владения селом. Крестьяне стали хозяевами своей земли. Почему же украинское село никак не может вылезти из кризиса? Почему идёт на убыль долгожданная аграрная реформа?! Конечно, одной из причин крестьянской апатии является укоренившееся недоверие к любым изобретениям власти. Село столько раз обманывали красивыми законами и лозунгами, что большинство крестьян видит в любой реформе, прежде всего, технологию ограбления. Конечно, «колхозный рай» практически вытравил из людей чувство хозяина с его инициативой и ответственностью. Но всё это лишь поверхностные причины продолжающегося кризиса на селе. С нашей точки зрения, главным препятствием на пути обретения землёй истинного хозяина является все тот же мироед. Вы спросите, где он? Он подвергся мутации, изменился до неузнаваемости, но не отпустил село из своих удушающих объятий.
Подготовка к мутации бюрократического аппарата началась в годы перестройки, когда подпольные дельцы превратились в первых советских бизнесменов. Кроме пресловутых цеховиков в городах, ими стали и оборотливые начальники продуктовых баз, и переработчики сельхозпродукции. Их связи в колхозах, районных и областных исполкомах давали сверхприбыли не только им самим, но и обогащали «чиновников от села» с ними связанных. К моменту обретения украинской независимости, эти связи полутеневого бизнеса и бюрократии настолько окрепли, что позволили подобным тандемам выйти на передовую разгосударствления – номенклатурной приватизации. Ввиду этого, смена экономической формации в Украине фактически превратилась в распаевание, передел всенародной собственности между большими и малыми, национальными и региональными бизнес-бюрократическими структурами (ББС). Народный депутат А. Турчанинов именует такие структуры административно-экономическими группами.
Именно в рамках подобных структур началась мутация, в том числе и постсоветской крестьянской бюрократии. Часть наиболее влиятельных региональных и местных чиновников, либо осталась у власти и скупала через подставных лиц перерабатывающие предприятия, элеваторы, овощебазы, либо уходила в официальную предпринимательскую часть ББС и продолжала действовать через свои внезаконные властные связи. Кроме того, как бы не назывались теперь реформированные колхозы (ООО, ЗАО и т.д.), цементным ящиком на их ногах продолжают висеть гигантские долги, наделанные, в том числе, и благодаря воровству и бездарности мироедов. С 1994г. только государству они составили 2441млн.грн. Из этого сделаны выводы? Нет. В результате аграрной псевдореформы, в руководстве подавляющей части из10669 реформированных КСП остались бывшие директора колхозов со своими порочными связями и личными долгами и обязательствами. А, следовательно, в руках всё тех же ББС оказалось подавляющая часть путей снабжения села ГСМ и техникой, реализации продуктов тяжелого крестьянского труда.
Наконец, именно ББС являются практически единственными инвесторами, решающимися кредитовать сельское хозяйство по причине многолетних прочных связей и внезаконных обязательств легальной «реформированной» бюрократии, из которой они, в любом случае, выжмут свои вложения с процентами. А сейчас, кто инвестирует, тот и владеет. Мироеды, как низшее звено ББС, «отмывают» эти структуры, превращают их в коллективных помещиков, закрепляя за ними своих односельчан. Так окончательно легализуется мутация постсоветской бюрократии на селе.Фактически, ещё до распаивания земли государством, оборотливые бюрократы распаивали всех нас, - кто кому принадлежит, кто на кого работает. Село практически блокировано ББС, блокировано псевдобизнесменами со стойкими привычками и мировоззрением безжалостного кровососущего советского бюрократа, который понятия не имеет о порядочности и цивилизованных правилах рыночной игры.

Эксперты по вопросам сельского хозяйства называют одним из приоритетных направлений продвижения аграрной реформы – развитие личных подсобных хозяйств (ЛПХ). По словам председателя Житомирского облсовета А. Войтенко, ЛПХ по сравнению с реорганизованными колхозами на единицу площади дают на 27-30% больше продукции растеневодства и на 60-80% - животноводства. Такие результаты достигнуты благодаря не только проснувшемуся чувству собственника у наиболее деятельной (фермерской) прослойки крестьянства, но и качественному улучшению контроля и эффективности процесса с/х производства в рамках отдельно взятого ЛПХ. Сведено к нулю число руководящих нахлебников, напрямую закупается инвентарь и топливо для малой механизации, производятся прямые поставки продукции на городские рынки. Образно говоря, ЛПХ из-за своих размеров просачиваются сквозь поры бизнес-бюрократической блокады села и поэтому процветают. Владельцев именно таких хозяйств теоретик анархизма Лев Черный называл «личными производителями» или «свободным классом». Именно из них выросли современные фермеры, способные начать реальное освобождение человека земли от грабительской опеки бюрократа.
Развивая деятельность ЛПХ, «свободный класс» постепенно начал присоединять к ним свои земельные паи и кооперироваться для совместных работ, закупок машин малой механизации, ГСМ, удобрений. Этот процесс неизбежен. Ведь даже в период столыпинской аграрной реформы очень немногие из крестьян уходили на хутора. Большинство же «столыпинских фермеров» создавали новые сельскохозяйственные общины, где каждый работал на себя. В итоге, в конкуренцию с реформированными, но неэффективными наследниками социалистического коллективизма, - агрофирмами и ЗАО, всё активнее вступают формы индивидуалистической коллективности – кооперативы ЛПХ, фермерские хозяйства. Так в Веселиновском районе Николаевщины крестьяне выделяют свои паи из уже реформированных КСП и отдают их в аренду фермерам. При этом они получают не только высокие дивиденды, но и право работать в хозяйстве, где есть условия для работы: техника, удобрения, ГСМ. И новая крестьянская община постепенно вытеснит неповоротливых монстров социализма со всеми управленцами-нахлебниками и их обязательствами перед ББС. Видя трудный, но продуктивный опыт кооперативов ЛПХ, работящие и инициативные крестьяне с каждым годом всё больше станут покидать постсоветские агрофирмы и, вливаясь в ряды новых общин, окончательно сбросят балласт прожорливых наследников комбедов.
Безусловно, в какой-то мере это лишь красивый идеал, пока разбивающийся о реалии жизни. Скажем, в реальности, против единоличников пытающихся отделить свой пай, властные мироеды настраивают общее собрание агрофирмы и выделяют им самые плохие и удалённые земли. А идиллия прямой продажи продуктов ЛПХ на городских рынках ломается криминальными заслонами ББС, прямо у ворот рынков заставляющими сдавать всю продукцию оптом перекупщикам. Надо искать выход в предварительном разграничении земель между членами постсоветской агрофирмы, чтобы каждый крестьянин, ещё до выделения из неё знал, где его кусок. Необходимы казачьи патрули – охрана крестьян, которая по договорённости с милицией будет сопровождать их до рынков, не давая в обиду наёмникам ББС. Но каждая из этих частностей просто кричит о главном: пока селом руководят мироеды, село обречено на гибель. И для создания новой крестьянской общины необходимо уйти из старой. А посему, - время разбрасывать камни.

Александр ЖАКОТ