nabat

	свобода - самоуправление!
	Учредитель и издатель ДП "НАБАТ" Серия и № регистрационного свидетельства КВ № 3404 от 13.06.2000г. подписной индекс: 21585
	всеукраинская либертарная газета (сетевая версия)


	на главную
	от редактора

	САУ в действии
	Документы САУ
	Вступай в САУ

	Публикации
	№ 15 сентябрь 2009 г
	№ 13, март 2005 г.
	№12, март 2004 г.
	№11, декабрь 2003 г.
	№10, октябрь 2003 г.
	№9, август 2003 г.
	№8, январь 2003 г.
	№7, сентябрь 2002 г.
	№6, август 2002 г.
	№5, июнь 2002 г.
	№4, май 2002 г.
	№3, декабрь 2001 г.
	№2, март 2001 г.
	№1, сентябрь 2000 г.

	форум (архив закрыт)
	контакты

	сайт В. Черного (архив недоступен)

Вернуться к содержанию

У ВОЙНЫ ЧИНОВНИЧЬЕ ЛИЦО

Семь лет отделяют нас от циничных и жестоких событий—начала Чеченской трагедии. Семь лет назад в новогодние дни 1995г. бессмысленно гибли под российскими бомбами чеченские и русские старики Грозного и так же бессмысленно ложились под чеченским огнём мальчики из 131-й Майкопской бригады. Ельцин боролся за территориальную целостность России. Дудаев сражался за независимость Ичкерии. Кремль понимал, что, отпусти он Чечню, за ней уйдут и другие, и Россия рассыпется как карточный домик. В головах чеченских полевых командиров смешалось всё: и реальная тяга к свободе от страны, в состав которой их земля никогда добровольно не вступала, и местечковые амбиции удельных князьков, и надежды на финансовую помощь исламских фанатиков. И та и другая стороны прикрывались лозунгами свободы и демократии. Но виновник войны был один—ГОСУДАРСТВО!

Народы никогда не имели границ. До возникновения раннеклассовых протогосударств этнические группы имели лишь более-менее определённую территорию расселения, на границах которой они неизбежно смешивались с соседними этносами. А единство материальной и духовной культуры на определённых пространствах, ограниченных естественными преградами (большие реки, горы, леса), нивелировали племенные различия, превращая родственные или соседние племена в единый культурный, а затем и этнический массив. Так возникли германское, славянское, иранское и др. языковые единства. Условно говоря, будь реки мелкими, леса редкими, а горы низкими,—этническая карта той же Европы была бы совершенно другой. Её бы населял единый народ. То же до возникновения государств наблюдалось и в Великой Степи от Дуная до Волги, где кочевал единый массив родственных ираноязычных племён.
Но когда естественные преграды стали достаточно легко преодолимы, людей стали разделять преграды искусственные—государственные границы. И возникли они примерно так. Исследователи раннеклассовых обществ выводят происхождение государства из позднепервобытных племенных органов управления, занимавшихся сбором и перераспределением прибавочного продукта. И, как отмечает известный исследователь раннеклассовых обществ Ю.Павленко, «По мере роста производительных сил, появления регулярного прибавочного продукта и его своекорыстного использования общественными лидерами племенные институты, наряду с общественно необходимыми начинают выполнять и собственно эксплуататорские функции. Это и означает их трансформацию в раннегосударственные органы власти и управления».
Именно тогда государства (то есть иерархии управленцев) стали огораживать границами земли и людей, доступных их контролю. Внутри этих границ управленцы имели монопольное право эксплуатации подвластного населения. За этими границами находились территории других управленцев, эксплуатировавших своих «подданных», бывших соплеменников. И каждая из этих иерархий подтверждала свои права на эксплуатацию религиозным (идеологическим) или военным способом, то есть методом обмана или страха. И в украинской степи лишь ранние государства скифов и сарматов стали дробить ближайших родственников на отдельные народы. Исключительно государственные границы заострили до смертоубийства понятия «свой» и «чужой».
Спустя века изменились лишь мотивации, насаждаемые властью в сознание своих подданных. Желания власти остались неизменными. Это сохранение и преумножение собственности. И в этом смысле не важно, под какими лозунгами власть гонит людей на защиту или расширение своих прав: «спасение социалистического отечества», «интернациональный долг» или «антитеррористическая операция». Суть акции остаётся одна. Иерерхия чиновников, именующая себя государством, жертвует нами ради своих меркантильных интересов. Или ещё страшнее,—нами жертвуют в результате своих безответственных решений.
За тысячелетия государственного способа существования власть так перемешала людей, запутала их проблемы и «запудрила» их мозги, что стала главной опасностью для человеческой цивилизации. Пример—Чеченская война, самая крупная локальная гражданская война в землях бывшего СССР. В гражданской войне, как известно, не бывает победителей. Проигрывают все... кроме власти. Чеченцы напрочь ограблены этой войной. Соседу, соотечественнику отказывается не только в отдельной правоте, но и в его собственной земле. Для идеологов «контртеррористической операции» Чечня—земля чеченцев только во-вторых. Во-первых, она неотъемлемая часть России. И для сохранения этого статуса Кремль готов изменить её народ до неузнаваемости, до полной потери самоидентификации и самоопределения.
Вторая жертва—федералы. До боя их враг—абстрактный бородатый разбойник, продукт военной пропагандистской машины. Враг, который хочет ограбить его, федерала, Родину, причинить страдания через распад его страны. В боевых порядках федерал вообще не может остаться наедине с собой, осмыслить все ужасы и преступность происходящего. По Фрейду войско—это искусственная масса, в которой никому не предоставляется право выбора. И любой выбор солдата, отличный от «политического решения» есть государственная измена, то есть отказ иерархии в праве на распоряжение нашей жизнью и собственностью. А уж потом, когда чужие чеченские мужики убьют боевого товарища, государство отодвигается на второй план. Федерал мстит за друга. Что государству и нужно.
Все эти перипетии не дают участникам войны вдуматься в её реальные механизмы. Ведь что такое независимость бывших республик СССР, не приведшая к большой войне, и попытка независимости Чечни, к войне приведшая? По аналогии с зарёй государства—это попытки построения самостоятельных иерархий управленцев, независимых систем сбора и распределения прибавочного продукта и самостоятельной эксплуатации вновь огороженного населения. И новые «независимости»—это в первую очередь новые границы сфер управления, ничего общего с реальной человеческой независимостью не имеющие. Смена рабства глобального рабством локальным под национальными лозунгами. И вся разница между Чечнёй и Украиной в том, что украинская и русская иерархии смогли поделить своих «подданных», а русская и чеченская—нет.
Но сама Украина с её культом «незалежності» может очутиться в роли грозного сюзерена. Наша «чечня»—это крымские татары, так же насильно депортированные, так же обворованные центральной иерархией и так же подверженные вахабизму. Кто поручится, что в Крымских горах уже не накопаны схроны и любая ошибка киевской власти не приведёт к попытке создания своей татарской иерархии. Тогда и стремление к независимости—«священная корова» украинской политики—станет применительно к татарам «грязным сепаратизмом», а право на самоопределение—«покушением на украинскую государственность». И всё повторится, как у России с Чечнёй. И одна эксплуататорская структура не даст возникнуть другой и закрепить свои права «новой государственностью». Данный пример недвусмысленно показывает, что никакие государственники никакой свободы обещать не могут. В рамках большой империи они всегда сепаратисты, но лишь им удаётся вырваться из удушливой «тюрьмы народов», как тут же они сами становятся самыми фанатичными тюремщиками.
Выход из этой бесконечной череды войн и перегородок может быть только один—отказ от государственного способа бытия. Идеологи Объединённой Европы давно считают концепцию унитарного централизованного государства окончательно изжившим себя анахронизмом, эхом тоталитарного диктата. Требованиям современной демократии отвечает именно регионализм, то есть традиционная культурно-историческая автономия локальных территорий нынешних государств, помноженная на их континентальное объединение. Для отечественной бюрократии—это смерть! Но в такой концепции не могло быть места чеченской войне. Народы были бы свободны настолько, что у любой национальной бюрократии не нашлось бы мифов, которыми она могла бы заставить своих подданных убивать друг друга. Такая схема находит одобрение и у правых и у левых Европы. Первые видят в ней возврат к этническим принципам и защиту национальных особенностей. А вторые—максимальное самоуправление, выводящее населения из-под бюрократического диктата.

Новые левые критикуют и саму нынешнюю концепцию Евросоюза. Шенгенская зона с их точки зрения является одним из элементов современной хищнической глобализации. Она уничтожает границы, но между богатыми, которым и так границы не писаны. Сам же ЕС, наряду с Америкой остаётся практически загороженной зоной, недосягаемой мечтой для жителей третьего и постсоветского миров, чья эксплуатация и даёт глобализаторам их блеск и свободу. Новые левые с этим не согласны. Может, потому, в основном, из их среды выходят общественные организации No Bordes Network (сети «Нет Границам»), выступающие против депортации нелегальных эмигрантов и закрытия границ Объединённой Европы. Активисты этих организаций считают, что жертвы неоколониальной политики «сытого Запада» имеют неоспоримое право вкусить этой сытости, приобщиться к зарождающемуся миру без границ и государств, который по старой привычке строится... на их костях.

Александр КУЛЕШОВ

Вернуться к содержанию

"Набат" 2000-2002.